встречи, и ни одного хорошего, потому что два окровавленных тела на полу
многовато для одного чужака.
я оказался возле нее и надавил на ручку. Дверь со скрипом подалась, и я
сделал еще один шаг в неведомое.
хрустальными люстрами. Свод поддерживался колоннами, как в готическом
храме. Здесь в стенах тоже имелись пустоты, однако зацементированы они
были, против прежнего, чрезвычайно аккуратно. Еще одна незапертая дверь...
Еще один зал. Правда, этот был обставлен современной мебелью, украшен
коврами и картинами. Но и здесь царил хаос: кипы газет и предметы одежды
валялись на столах и на полу, стопки грязных тарелок стояли на буфете, на
сиденьях кресел и даже на покрытых ковром ступенях, ведущих к открытой
арке. На ковре расплывались пятна грязи, а на роскошных обоях проступила
плесень - следствие неизменной сырости.
обнаружила бы меня сразу, поэтому я спустился по ступенькам и попал в
следующую комнату, где в нос мне ударил запах чеснока и грязного
постельного белья. У левой стены, на огромной кровати под балдахином
возвышалось нечто огромное и разбухшее. Человек, раскинув руки и ноги,
возлежал на горе атласных подушек. Существо уставилось на меня
неестественно крошечными для огромного черепа глазками. Его массивные
челюсти задвигались, исторгая тоненький голосок говорящей куклы.
от двери из коридора.
я. - Понял?
единственный признак того, что меня слышат. А может, он глух или не
понимает по-английски. Так или иначе, пистолет в моих руках был
убедительным аргументом. Голоса из коридора слышались все ближе.
и взвизгнул:
было не меньше трех, судя по голосам. Я мысленно измерил расстояние от
себя до "спящей красавицы".
я и не подозревал, что не дышу. Толстяк разглядывал меня и таким
вниманием, словно ждал какого-то фокуса, который он ни за что не хотел
проморгать.
большом волнении.
так долго сюда добирался, что нервы мои на пределе. Могу сорваться.
Рашас, а они заплатили золотом? Толстяк пожевал губами.
его горлу:
так лихо стреляют?
если толстяк его и знал, то не подал виду. Он глядел на меня не отрываясь,
словно я исполнял стриптиз. Выпростав одну руку из-под одеяла, он то и
дело трогал крышку резного сундука у кровати, а заметив мой взгляд, убрал
руку. Подойдя ближе, я откинул крышку и увидел сложенное белье, а сверху
какую-то одежду из зеленого материала, отливающего металлом. Не успел я
протянуть руку за этим костюмом, как он издал писк придушенной курицы и
рванулся ко мне.
схватила мою и зажала ее, словно тиски. Я вырвался, успел упереться ногой
в его живот и сильно двинуть в ухо. Но этого оказалось мало: взревев, как
обиженный слон, толстяк пытался схватить меня за шей, но, промахнувшись,
угодил в плечо. Он снова потянулся к моему горлу и на этот раз достиг
цели. Пальцы его сомкнулись, как щипцы. Сосредоточившись, я наметил точку
на его физиономии и, собрав всю свою злость, нанес сокрушительный удар.
Глаза толстяка замутились, тело пронзила судорога, и он обмяк.
удивлением заметив, что все они целы. Большой бэби неплохо дерется, если
его разозлить, подумал я.
комбинезончик, который миг принадлежать только одной женщине.
конвульсиях, но присмирел, ощутив дуло револьвера, которое я приставил к
его горлу:
проглотил ложку уксуса:
задохнулся. Он шарахнулся от меня, а я снова ткнул его револьвером.
в это верит. - Меня нельзя трогать руками, причинять вред или боль.
Даю тебе пять минут на размышление.
сюда, потом удали его. Ты знаешь, как это делается.
крупную кнопку в резном изголовье своего ложа:
треск в другом конце комнаты. Я заметил в углу маленький стереотелевизор,
на экране которого появилось мужское лицо.
языке, затем толстяк дал ему указание. Все это время я не отнимал
револьвер, чтобы он не забывался. Лицо на экране исчезло, телевизор погас.
Толстяк взвыл и начал хлопать пухлыми руками по простыне.
на меня смотрел, иногда из его необъятной груди вырывался стон. Я взглянул
на часы, прошло пять минут.
потом, споткнувшись о порог, в комнате появилась Риссия. Вместо одежды на
ней был бесформенный серый балахон, пори босы, на лбу небольшая ранка,
руки связаны за спиной. Брезгливо посмотрев на толстяка в постели, она
сказала что-то высокомерным тоном на языке, на котором когда-то говорила
со мной. Сделав шаг вперед, Риссия увидела меня и замерла от
неожиданности. Потом ее лицо озарила улыбка, словно солнышко вышло из-за
туч.
девушке: - Все в порядке, Риссия, мы уйдем имеете. - Я разрезал веревку,
связывающую ей руки, на них остались красные полосы. Толстяк тараторил, не
переставая, видно, пытаясь ее убедить.
задержавшись, она сказала толстяку что-то резкое, он ответил, после чего
она добавила еще несколько фраз. Он перевел на меня свои выпученные глаза.
велела передать это тебе.






Кервуд Оливер Дж.
Орлов Алекс
Конюшевский Владислав
Шилова Юлия
Суворов Виктор
Лукин Евгений