Чтение 33–й страницы книги ~Преисподняя~

воды подать. Он метнулся в магазин и в аптеку, после помчался к бывшей
жене.

С женщинами Антону не везло. Он был занят всегда, жена называла себя
соломенной вдовой, и однажды, вернувшись из командировки, он нашел
записку, из которой узнал, что она ушла к кому-то.

Это была обычная история, вокруг все только и делали, что сходились и
расставались, но его мужское тщеславие было задето: трудно свыкнуться с
тем, что твоя женщина ушла к другому. Он сказал: "Не ты первый, не ты
последний" - и уговорил бы себя, что ничего не стряслось, если бы не сын:
жена забрала его с собой.

Да, с женщинами Бирсу не везло. Вот ведь незадача: все тебя знают, на
улицах узнают, все у тебя есть, о чем другие мечтают, квартира на
Патриаршьих прудах, дом за городом, автомобиль, но как объяснить кому-то,
что нет у тебя любви?

Он умел знакомиться и сходился легко, но потом на дороге возникали
колдобины и ухабы. Секрет заключался в том, что у него была своя жизнь,
куда он никого не пускал, а женщинам это было не по нраву, и они начинали
жить своей жизнью, что, как известно, до добра не доводит.

Приехав к жене, Бирс обнаружил застолье. Было шумно и многолюдно, его
пытались усадить за стол, но он отказался, и это вызвало обиду, которая
переросла в ссору. Несколько мужчин вышли в прихожую, чтобы выяснить
отношения, Бирс сдерживался сколько мог, но потом не выдержал и в досаде
уложил их одного за другим, испортил торжество.

Он привез сына домой, наказал ухаживать за бабушкой и собрался
уходить, когда зазвонил телефон. Бирс услышал английскую речь, второпях
ничего не понял, а когда понял, внутри у него все оборвалось.

- Тони, это Джуди, - услышал он женский голос, калифорнийский диалект
и онемел, окаменел, так что она вынуждена была повторить. - Тони, ты меня
слышишь? Это я, Джуди.

Это было неправдоподобно. Что делать, если единственная женщина,
которая тебе нравится, живет на другом конце света - так далеко, что ее
как будто и нет?

Год назад Бирса по службе направили в Лос-Анджелес, где его принимала
телевизионная компания. Джуди встретила его на аэродроме и две недели
опекала, как ребенка, с утра до вечера.

Эти две недели Бирс вспоминал, как сказочный сон. Чтобы он не
тратился на гостиницу, Джуди поселила его у своих родителей в
фешенебельном районе Беверли Хиллс. Сама Джуди предпочитала жить отдельно
и снимала квартиру неподалеку от студии. В свободное время она играла в
клубе в теннис, плавала в бассейне и каталась на роликовых коньках.

Улица Оукхест, Дубовая роща, была тенистой и тихой, как парковая
аллея. Бирс насчитал в доме двенадцать больших комнат, маленькие были не в
счет, со стороны улицы у дома зеленела лужайка - аккуратно стриженые кусты
и газон, позади дома располагался бассейн, апельсиновый сад и гараж;
зрелые плоды висели среди зелени, как яркие желтые фонари.

Ему отвели спальню на втором этаже, по размерам она напоминала
скромный гимнастический зал, рядом помещалась просторная ванна и
гардеробная.

На другой день после его приезда родители Джуди устроили прием. Антон
удивился, насколько обстановка напоминала фильм из светской жизни: к дому
один за другим подкатывали лимузины, из которых выбирались породистые
гости и несли себя в дом, принося с собой веселую живость, блеск глаз,
лучезарные улыбки, громкий смех, оживленные возгласы, аромат духов... О
да, это была та ослепительная жизнь, какую все мы знали понаслышке, Бирс в
том числе.

Хозяева встречали гостей в просторном холле, знакомили с Антоном,
лица дам сияли преувеличенным восторгом, мужчины излучали сдержанное
улыбчивое дружелюбие, как и положено сильным мира сего. Бирс то и дело
пожимал чью-то руку, иногда вокруг него закипала легкая толчея, и он с
непривычки был скован, окруженный общим вниманием.

По правде сказать, он был изрядно смущен. Впрочем, кто из нас,
живущих в России, пусть даже из слывущих ушлыми, москвичей - кто из нас,
перемахнув второпях границы, почувствует себя непринужденно среди роскоши
Беверли-Хиллс в окружении знаменитостей и богачей, которые наперебой
расточают нам улыбки?

Он не мог с этим свыкнуться и чувствовал себя не в своей тарелке,
слишком разительной была перемена - лишь сутки отделяли его от дома, да и
как поверить, что ты представляешь для них хоть какой-то интерес?

В огромной, украшенной цветами гостиной бар поражал обилием и
разнообразием бутылок, наемный бармен угощал выпивкой, по залу скользили
официанты с подносами, на кухне колдовал черный повар из ресторана, и Бирс
помимо всего прочего испытывал неловкость, что доставил всем столько
хлопот.

С бокалами в руках гости разбрелись по гостиной и соседним парадным
комнатам, Бирс на ходу осваивал нелегкое бремя светской жизни.

Да, это требовало особой выучки и умения. Бирс своим умом дошел, что
следует улыбнуться каждому в отдельности, каждому сказать приветливые
слова, каждому показать, что ты расположен именно к нему. В то же время
нельзя было ни с кем уединяться или отдавать кому-то предпочтение.

Да, это было особое искусство: на глазах у всех следовало хоть на миг
как бы остаться с каждым наедине, высказать приязнь и уверить, что он
представляет для тебя особый интерес.

Приходилось быть начеку. Гости кружили вокруг, приближались и
удалялись, словно в причудливом общем танце с замысловатыми фигурами. Бирс
постепенно освоился, стал подходить к разным людям. Иногда ему удавалось
овладеть вниманием, вызвать смех и одобрительные возгласы. Джуди ужасно
переживала за него, он видел, она была, как мать, которая впервые вывела
своего ребенка в свет.

Яркое электричество заливало большую, с окнами в два этажа, гостиную,
искрящиеся хрустальные люстры и бра отражались в темных стеклах, в
бутылках бара, в бесчисленных бокалах. На стенах висели дорогие картины, с
трудом верилось, что ты в обычном жилом доме, скорее можно было подумать,
что ненароком забрел на праздник в музей или в картинную галерею.

Ах, эта праздничность, веселый гомон, свежие цветы, аромат духов,
волны которого обдают тебя что ни миг... Да, взрывы смеха, веселая
непринужденность, сияние глаз, ослепительные улыбки... Как описать красоту
длинного богатого стола, звон бокалов, наполненных шампанским,
всевозможными соками и прочим, прочим - кому что по вкусу.

Джуди была оживлена, лицо ее раскраснелось от возбуждения, глаза
горели. Она была счастлива, что вечер удался и гордилась Бирсом, как своей
собственностью. Ухватив его за руку, она таскала Антона за собой, он
каждый раз вынужден был с полуслова встревать в чужой разговор.

Стэнли Хартмана он отметил сразу. Тот припоздал и появился перед
ужином. Джуди вдруг поспешила к двери, Бирс увидел на пороге рослого
красавца. Тот помешкал немного, обозревая зал, и даже издали была очевидна
спокойная уверенность, с какой он держался. Было что-то победное в его
манере обозревать толпу, судя по всему, этот человек заведомо знал свою
силу - силу и власть, знал и верил, не сомневаясь в этом нисколько. В
глаза бросалась его победная осанка, снисходительность к окружающим, нечто
хозяйское, точно он пришел не в гости, а домой, и Бирс подумал, что у
этого человека есть все основания чувствовать себя здесь своим. Хотя люди
такого склада, подумал Бирс, чувствуют себя уверенно везде.

Новый гость был, пожалуй, с Бирса ростом, не меньше, такой же
поджарый, Антон сразу признал в нем спортсмена. Да, рост и стать - все при
нем, великолепная стрижка, безукоризненный пробор, волосы поблескивают
влажно, словно он только-только из бассейна или с теннисного корта и еще
не просох после душа. Лицо у него было сухощавое, гладкая чистая ухоженная
кожа, в теле угадывалась упругая сила, как и должно быть, когда к твоим
услугам любая еда, спорт, путешествия, да и вообще все, что взбредет в
голову. Так, вероятно, и должен выглядеть молодой миллионер, спортсмен,
плейбой, гений бизнеса, надежда нации, будущий президент или, по крайней
мере, сенатор, отпрыск знатной семьи, вожделенная дичь для всех мамаш, у
кого на выданьи дочь. Таким и должен быть жених Джуди - прекрасная партия,
идеальная пара, слияние капитала, мечта двух семей, чудесные дети, начало
нового могущественного клана.

Гость дружески поцеловал Джуди и, улыбаясь, уверенно приобнял одной
рукой; Бирс поймал себя на мимолетной досаде.

- Друг нашей семьи Стэнли Хартман, - представила она красавца.

- Надеюсь, и твой друг, - с усмешкой уточнил гость.

Как Бирс и предполагал, рукопожатие у него оказалось твердым -
сильная рука с мозолями, которые возникают от весел, ракетки, бегущего
парусного такелажа, - фалов и шкотов.

- Как поживаете, мистер Бирс? - улыбнулся Хартман вполне приветливо и
миролюбиво, даже дружелюбно, однако и сдержанно весьма, точно знал цену
своей улыбке и не транжирил попусту.

И снова Бирс отметил в его улыбке что-то победное, непререкаемую
уверенность в себе, снисходительность к собеседнику и даже что-то
покровительственное, словно у взрослого по отношению к ребенку.

Конечно, у него и в мыслях не было унизить кого-то, для этого он был
слишком умен, однако понималось внятно: человек привык повелевать и
побеждать, привычка, как водится, сказывалась на манерах.

Когда Джуди держала Бирса при себе или водила за руку по гостиной,
Антон несколько раз ловил на себе внимательный, плотный, ощутимый, как
прикосновение, взгляд Хартмана.

Вскоре произошел забавный эпизод, похожий на профессиональный тест