Чтение 24–й страницы книги ~Двойник~

Кортис кивнул головой.

Встав, он перешел через комнату к целому ряду небольших папок и,
вынув из одной из них какую-то бумагу, сказал:

- Я прочту вам ваш обвинительный акт!

Боюсь, что сейчас не восстановить с точностью содержание этого
документа... Короче говоря, меня обвинили в преднамеренном убийстве
Стюарта Норскотта, совершенном в ночь на пятое сентября, в доме,
называемом "Боксе - Рентс" на Ист-стрит, в Стэпни...

Нечего и говорить о том, что несмотря на мою сонливость, я слушал
чтение обвинительного акта с величайшим вниманием.

- Очень вам благодарен, - сказал я, когда следователь кончил читать,
и я тут же зевнул, не имея сил дальше сдерживаться. - Простите
великодушно, вырвалось у меня, - за мой неуместный зевок, это было очень
интересно, но откровенно говоря, я так хочу спать, что еле держусь на
ногах.

Оба следователя улубнулись.

- Вы можете сейчас же лечь, если хотите, - заметил Кортис, складывая
документ, - вы также имеете право сообщаться с вашим поверенным и вообще,
с кем пожелаете.

Я покачал головой.

- Сейчас я мечтаю только о кровати! Завтра утром я успею написать
кому надо!

- В таком случае, следуйте за мной! - пригласил Кортис.

Он провел меня по длинному коридору в небольшую, просто обставленную
комнату, в окне которой красовались толстые, железные прутья. Но там
стояла кровать с чистыми простынями, и этого при моей непреодолимой
сонливости, было более чем достаточно. Я так устал, что через пять минут
после ухода следователя уже спал крепким сном...

Если говорить, что жить стоит исключительно ради новизны ощущений, -
я не имел никакого повода жаловаться на свою жизнь! Я проснулся на утро в
полицейской камере, меня обвинили в убийстве, и у моей кровати стоял
следователь с чемоданом в руках.

Это был тот самый чемодан, что я привез из Будфорда.

- Вот ваши вещи: сегодня утром я послал за ними в Парк-Лэйн.

- Вы удивительно любезны, господин следователь! - заметил я. - Теперь
я могу надеяться на вас, когда буду сидеть на скамье подсудимых!

Он усмехнулся.

- В одиннадцать часов вас поведут к судье. Все ваши письма будут
тотчас же доставлены по назначению, если только они соответствуют правилам
тюремной цензуры. Вместе с завтраком вам принесут бумагу и конверты.

Во время завтрака меня осенила внезапная счастливая мысль: написать
письмо лорду Ламмерсфильду.

Долго я ломал себе голову, не зная с чего начать и какого направления
держаться. Наконец, я взял лист почтовой бумаги, принесенной мне
полицейским и написал следующее:

"Полицейский участок Боундстрит. Четверг"

Дорогой лорд Ламмерсфильд! В последний раз, когда я имел удовольствие
встретить вас на балу у Сангетта, вы были так любезны, что предложили мне
свою помощь, если мне случиться попасть в тюрьму... При чтении моего
настоящего адреса, вы убедитесь, что я достиг этого положения с
неожиданной быстротой... Не знаю, известно ли обществу о том интересном
преступлении, в котором меня обвиняют, но, могу вас уверить, что пользуюсь
в данный момент совершенно незаслуженной карой!

Если вы можете уделить мне полчаса в течение дня, я буду весьма
обязан вам за добрый совет! В ответ на вашу любезность, могу обещать очень
занимательный рассказ, способный, наверное рассеять гнетущую скуку,
царившую в министерстве внутренних дел, на которую вы так жаловались в
наше последнее свидание.

Преданный вам Стюарт Норскотт".

Насколько я знал лорда Ламмерсфильда, я был совершенно уверен, что
это письмо приведет его в мою камеру.

Побочные обстоятельства предъявленного мне обвинения были так
необыкновенны, а его собственные дела были так близко связаны с моими, что
он, наверное, сгорая от нетерпения узнать все подробности моего дела, если
только ему было о нем доложено, поспешит ко мне.

Я надписывал адрес на конверте, когда в камеру вошел следователь
Нейль.

- Это единственное письмо, которое я пока написал, - сказал я,
протягивая ему письмо, - но я бы был очень обязан, если бы вы немедленно
доставили его по адресу!

Бросив любопытный взгляд на адрес, следователь, видимо, проникся
уважением ко мне, потому что взял письмо и сразу же вышел. Однако, он
вскоре вернулся назад и заявил:

- Пришел ваш вчерашний приятель - мистер Логан: если желаете, можете
его видеть.

Минуту спустя, полицейский ввел в камеру моего друга, нас оставили
одних.

Билли уселся на угол стола, засунув руки в карманы, и проговорил:

- Да, нечего сказать, в грязную историю мы попали!... Нас, кажется,
подслушивают, прибавил он, оглянувшись на дверь.

- Очевидно, - отозвался я, - но это ничего не значит! Что бы ни
случилось я теперь поступлю, как Джон Бертон. Раз Норскотт умер, дело наше
кончено!

Билли согласился со мной.

- Конечно так! Необходимо очистить себя от всяких подозрений. Вам
придется для этого пригласить адвоката.

- Я написал лорду Ламмерсфильду и уверен, что он придет! Я хочу
услышать его мнение, прежде, чем начать действовать!

- Превосходная мысль! - одобрил Билли. - А вы не слыхали ничего
новенького относительно убийства? - прибавил он. - Кто это, черт возьми,
укокошил Прадо, и каким образом полиция напала на ваш след?

- Думаю, что это дело рук Да-Коста - ответил я. - Но мы скоро
что-нибудь узнаем: около одиннадцати я буду у судьи.

- Около одиннадцати? - переспросил Билли. - В таком случае мне пора
идти: я обещал вашей девице повести ее в суд.

- Марчиа? - воскликнул я. - Разве она знает?

- Да, я ей звонил сегодня и все рассказал. Разве этого не надо было
делать?

Я пожал плечами.

- Нет, почему же? Все равно газеты будут кричать об этом! Но мне
хотелось бы, если возможно, не впутывать ее имя в эту историю.

- Во всяком случае, будет лучше, если мы с нею явимся в суд! Я решил,
что полезнее ей сразу узнать обо всем: это избавит ее от лишних волнений!
- произнес Билли.

Я протянул ему руку.

- Билли вы молодец!

Он подошел к двери и постучал.

Изумительная поспешность, с которой дверь была открыта полицейским,
наводила на некоторые размышления.

Махнув мне на прощание рукой, Билли вышел в коридор.

В течение следующих минут, я старался тщательно восстановить в своей
паяти точные числа и последовательный порядок всех происшествий, начиная с
момента встречи с Прадо-Норскоттом на набережной.

Я решил рассказать Ламмерсфильду всю правду, и мне хотелось изложить
ему историю в самой краткой и сжатой форме...

Мои размышления прервал следователь Нейль.

- Приехал судья, - сказал он. - Ваше дело пойдет первым!

Несмотря на ранний час, зал суда был битком набит публикой.

Когда я направился на указанное мне следователем место - деревянное
помещение, напоминающее загон для скота, я не узнал ни одного лица, кроме
Морица. Он сидел в центре зала и упорно избегал моего взгляда.

Пресса была в полном составе и, покая усаживался, вокруг меня
слышалось жужание и шушукание.

Дальнейшая процедура была, как обыкновенно пишут в газетах, "краткой
и чисто формальной".

Прежде всего, следователь Нейль вошел в свидетельскую камеру и в
кратких словах изложил подробности моего ареста.

После него следователь Кортис сделал свой полицейский доклад.
Понятно, что я слушал его с величайшим интересом.

Кортис заявил судье, что тело убитого мужчины, найденное в
"Боксе-Ренте", без всякого сомнения, признано за труп Стюарта Норскотта.
Далее по его словам, имеется целый ряд показаний, что за два дня до
убийства, я провел с покойным несколько часов в ресторане "Милан". Что, в
ночь, когда произошло убийство, я находился на балу у лорда Сангетта, под
именем Стюарта Норскотта, что я ушел оттуда рано - это может подтвердить
сам лорд Сангетт - и в несколько возбужденном состоянии... Что я вернулся
домой рано утром, и платье, надетое на мне, было запачкано кровью...

Правда, Кортис заявил, что в деле имеются некоторые темные, неясные
стороны, и все же он настаивал на необходимости моего задержания...

Судья выслушал его, не прерывая до конца, и предложил мне поставить
перекрестные вопросы свидетелям.

- В следующий раз меня будет представлять мой доверенный, - заявил я,
- вот пусть он берет всю работу на себя!

Лицо судьи осветилось улыбкой.

- В таком случае я задержу вас до следующего дня! Надеюсь, что
полиция даст вам возможность приготовить вашу защиту, согласно
установленным правилам!

Выходя из зала суда я впервые заметил Марчию и Билли. Они сидели