чем более стойкие товарищи. А с чего, кстати, я почувствовал такую
легкость? Тяжести и легкости в этих краях связаны с последующими
неприятностями. Может, разогрелся уже где-нибудь резервный излучатель? В
итоге, руку я свою поскорее убрал и отодвинулся.
диване, не свиньи же. Нам, наверное, после экспедиции отпуск дадут
недельный. Представляешь, номер в отеле на Фобосе с видом на Марс - и
бокал с шампанским у тебя на пупке. В приличном отеле, а не в курятнике,
где стоит только уединиться с дамой, как некто начинает царапаться в дверь
и выкрикивать: "Эй, вы что там, заболели?". Глядишь, сообразим, как
детеныша нарисовать.
вдруг прыгнула на меня тяжелая волна. Я расстелился на железе, бессильный,
как мочалка. Лучше бы на меня напал марсианский червяк-констриктор, его
хоть видно. Надолго я запомню такой исход любовных усилий - если, конечно,
будет чем помнить. И все-таки я почувствовал Космику. Я будто вошел в
резонанс с далекими, но мощными вибрациями, которые возбудили мое
оборонительное поле. Оно вобрало нагрузки, а потом резко вспенилось и
погнало мучительную волну прочь. Едва избавился от наваждения, как натужно
заскрежетали люки и в цистерну рванулось озеро. Нас забросали, запинали
струи, надо было срочно нырять, придавая себе ускорение выбросами
сквизеров.
когда-то учили продираться сквозь узости, но это было давно. А люк вот-вот
должен поехать назад и разрезать на две половинки любого
протискивающегося. Я съежился с помощью судорожного выдоха и проскочил,
едва не потеряв дыхательную маску. Плыву, в нос поддувает все более хило,
а до берега еще пятнадцать минут. Из воды пришлось выжигать пузырьки
кислорода! Наверное, на эти испытания килограмм последнего заветного жирка
спустил. В общем, на берег я выбрался в полной прострации, хорошо, что там
не бегали какие-нибудь киберсобаки. А Кнопка довольно свеженькой осталась,
даже противно.
безрезультатно и по ходу дела соображаю, что Крюк слишком долго
отсутствует, не встречает с цветами-незабудками свою маленькую Кнопочку.
Неужто повязали? Но когда я у своей напарницы поинтересовался: "Где же
нынче твой дружок, во вражеском плену подвергается насилиям или спит под
кустом да курей видит?", послышался суровый голос. Голос принадлежал
Крюку, был обращен ко мне и не предвещал ничего хорошего.
хорошим стимулом к исполнению команды. "Как же так, не заметил, что этот
гундосый прячется поблизости", - думал я и делал, что приказано. Ни
теплозрение, ни электрочутье не помогли мне. Только вот сейчас, сняв
поглотитель-отражатель, я ощутил ауру Крюка - гнусную ауру болезнетворного
микроба. Я, увы, должны был расписаться в том, что не знаю, кого из себя
представляет этот тип. По крайней мере, он мне не приятель и не соратник.
Видимо, и Кнопка не та уже, раз он ей доверяет. Полный порядок с резервным
излучателем, всех моих товарищей заколдовал.
заняться психотерапией, - головушку где-то подставил под падающий груз?
Бо-бо теперь, да? Таблеточку слопай лучше, и на носилки. Я же такой
кшатрий, как и ты, в том же звании. А ты от меня чего-то все требуешь, и
даже "пожалуйста", волшебное слово, забываешь.
- сообщил мне Крюк, как персонаж какого-нибудь спейсерна-вестерна.
состоянии от перенапряга подобрать хоть парочку полезных слов, черный глаз
бластера на мгновение стал маленьким солнышком. Тут я осознал неприятное
изменение - раскаленный коготь заворочался в моей ноге. Значит, был
выстрел - как пемза всплывало в моей голове, - однако щадящий. Чтоб не
убить, а наказать.
глумливая фраза.
шепот. - Товарища вначале надо сделать трупом, а уж потом издеваться над
ним.
стала чугунной, потом все тело, которому пришлось рухнуть. Массивная
удушливая жара протащилась по нему, покрывая потом и испариной,
заволакивая пейзаж перед глазами какой-то белью.
не Кнопке. Я повращал глазами и пелена немного спала.
Кактус, Тумблер и Курок, даже Фикса, которую вроде ухлопали всерьез и с
гарантией. С совершенно нечеловеческими аурами, которые они сейчас
совершенно не маскировали. Вот те на, сразу после гробового входа -
гробовой выход. Жертв, как говорится, нет - если не считать меня. Все
живы-здоровы, никто не захотел идти в покойники, все превратились в орудия
борьбы против моей личности. Валяли ваньку, разыгрывали Шекспировскую
пьесу и морочили мою жалкую голову. Теперь эти куклы вернутся вместо меня
на Космику и натворят там нерасхлебное.
мой, возможно, был слышен только мне. - Всех вас обработали, потому что вы
амебки, которые ползут туда, где им положат кусочек вкусного кала.
Хемотаксисом вы разжились, а все остальное потеряли.
за мой продырявленный башмак, - предупредил я в полубреду. - Об этом
побеспокоится Немезида, а также эринии, фурии и мегеры.
Кактус и утешил напоследок. - Лечись мочой, я думаю, тебе она поможет. Еще
Гиппократ говорил: "Полезное - всегда невкусно".
забору.
Нет, уходите, но только быстро и куда-нибудь в болото... Чтоб тебя, Крюк,
поймали и отправили в экспериментальный полет к звездам, проверять теорию
относительности. Чтоб от тебя только одни яйца обратно вернулись... Чтоб
ты, Кактус, накололся срамным местом на марсианского ежа...
Мне сразу показалось, что все увиденное и услышанное - полноценный бред.
Что я был ранен на острове, а все соратники действительно пали смертью
храбрых. Хорошо, если бы так. Но это не так. Стреляли из бластера,
грязнули этой машинкой воспользоваться не могли, только свои. Ведь на
спусковой крючок в состоянии нажать лишь палец со знакомым рисунком кожи,
в противном случае последует электрошок... Эх, разлетелись все мои вихри,
не скликать их вместе.
появилось вокруг меня нечто другое. ОНО пришло со стороны озера и
прилепилось ко мне, как заяц к дедушке Мазаю. Некая туча, вернее силовая
среда. Голова раскрылась как раковина и мозг испарился в эту среду. Мои
небогатые мысли неожиданно насытились силой.
пульсирующих ниточек. В них вибрировала энергия, вибрации были и мощными,
и слабыми, где частыми, где редкими.
немного слизистой, что в данном случае не вызвало протеста и осуждения. Я
чувствовал животную ауру, только на сей раз совершенно дружественную, как
бы материнскую. Симпатизирующая, иного слова не подберешь, вода, вначале
растворила огонь в моей болячке, потом вымыла испорченное мясо. Тяжесть
сползла с моей конечности, злобно оглядываясь из-под нависшего лба.
вода, принимаются штопать рану. Нога для удобства становится похожей на
носок, что натянут на стакан. Нити сплетаются и ложатся слой за слоем на
мое ранение. Штопанье заканчивается, вынимайте-получите, распишетесь
потом.
новая плоть, от которой по ноге распространялись приятные ощущения. Правда
"штопка" все-таки выделялась и цветом, и структурой, однако мне в соляриях
еще долго не красоваться, поэтому будем считать, что пришлась она ко
дворцу. Я поднялся, пошагал, попрыгал - мне все понравилось, под носом
проснулась улыбка. Хоть показывай меня в передаче "Смех после жизни".
расставания и так затянулась. Пускай оружие у меня забрали, однако ничто
не мешает выследить бывших товарищей. Им же надо где-то перекантоваться
днем, чтобы ночью вызвать спускаемый модуль. За это время они, безусловно,
дождутся от меня подлянки, злости-то я много поднакопил.
по ту сторону забора, надеюсь, и по ту сторону зла. Двадцать торопливых
шагов в лес, и я понимаю, что опять осечка, озеро не отпускает меня. Я на
аркане. Ниточки из штопки вытягиваются и рукоделие мое распускается.
Быстро приползает зубастым червяком боль. И тяжесть тут как тут, похожа на
свинью, которая катается по моей ноге. Космике бы направить на меня свой
Гуль Роман Борисович
Лукьяненко Сергей
Шилова Юлия
Корнев Павел
Каменистый Артем
Флинт Эрик