стола - в рот! Куска хлеба не кинем наземь! А ежели когда с нами такое
содеет - пропадем!
разговор о воспитании:
рубеж, ко франкам там, тевтонам али фрягам отошлют, и он в ихнем знатном
доме пажом, слугою, по-нашему, несколько летов прослужит, а после
оруженосцем у рыцаря тово, еще летов семь - десять, дак и речь родную
забудет, поди! Уже не станет и знать, как в родимой-то Польше еговые
смерды живут! А после цепь золотую на шею взденет, ежели стал рыцарем, да
золотыми поля будет засевать али там, по посольскому делу, драгие камни с
платья терять понарошку: подбирайте, мол! Видели мы, как ихние простые
паненки-то живут, серебра и того нету в доме! Коли б знатный...
дак за рубеж нейдет богачество то, у себя и остаетси! А тут он, положим,
где <теряет> драгие камни-то? В Риме! Где золотом сорит? В Париже там, в
Неаполе али в каких немецких градах! Богачество-то и утекат из страны! И
знать ихня, коли там воспитана, своих-то не больно и любит! По то они и
немецкого короля держали! Ну, не немецкого, угорского, фряжского, скажем -
одна суть! Уж набольший-то в государстви должон быти из своих! Ему землю
боронить, смердов пасти, штоб не истерялись вконец, а не золотом сорить по
Парижам! Нет, ты с нами посиди, наших щей поешь, тогда и мы тебя полюбим!
государства должон быти единый глава. Скажет - сполняй! Иначе земле разор!
Досыти навидались, как князья резались у нас, а татары пришли, и где те
прегордые вельможи? Как тараканы попрятались по щелям! У их тут не понять
што, а нам без сильной власти нельзя никак! Без того мигом у нас не те,
дак другие и землю отберут! Дань данью, а там и последних животов лишиться
придет!
тебя, не по раз зрел и баял с им однова... Простой! И в деле строг! Ето уж
князю надобно, не то и мы враз на шею сядем! Нет, наша жисть не в пример
лучше ихней! И попы у их, почто безбрачны? Токмо веселых женок около себя
плодят! Един соблазн!
понять не хотят. Теперь спор завели о вере, чья лучше. Орденские рыцари
вот уже второй век доказывают превосходство своей веры мечами! Не будешь
сильным, не станут и слушать тебя, будь хоть четырежды прав!
Сотрапезники, по-русски, вполпьяна, сбиваясь с мысли и гневая, уже орали,
мало слушая друг друга, и хорошо, что предусмотрительный Витовт не
пригласил поляков или кого из литовских князей!
что, попав под Польшу, Червонная Русь испытает досыти лиха, и про прежние
утеснения православных, кто-то вспомнил даже Магнусов крестовый поход,
досталось и грекам, василевсу, что согласил на унию, всем прочим, что
предали Кантакузина, а теперь сами лижут сапоги туркам... И что
расстройство дел в русской митрополии от греков, и что латиняне предали
заветы Христа, - словом, досыти было говорено верного и неверного.
сказавши веско:
вовсе! Евсевий путает, пишет с чужих слов, да не в том суть! А в том, как
уж сам Христос отвергся земного царства, рек: <Отойди от меня, Сатана!> -
так тому и быть надлежит! Соборно штоб! Как у нас, в православии! А папа
ихний похотел быти царем земным, заместившим царя небесного! Отселе и
ереси, и соблазн, и черные мессы, и всякая иная неподобь! По то и
умствуют, и тот, небесный, мир строют по образцу мира земного. Опять
соблазн! Владыко Алексий говорил не единожды, что ежели отвергают себя от
духовного приятия Бога, не ищут обожения и света Фаворского бегут, яко
Варлаам в споре с Акиндином и Паламою, то и остается умственность, кою и
от Лукавого возможно принять! Возвысили власть земную и отверглись
небесного озарения! Кто скажет, не сам ли Сатана подсказывает им сии
умствования, не озаренные светом Фавора? В церкви Божьей нет ни больших,
ни малых. Они же даже Триединого разделили, противопоставивши сына отцу! И
всех людинов такожде, поряду! Даже и в причастии тела Христова не равны
суть у их миряне с духовными. А не единые ли дети нашего Небесного Отца? И
какая иная проистечет из сего неподобь? Умствуя, возможно и Господа
отринуть, и возгордиться паче Господа самого! Поставив и объявив смертного
Папу наместником Божиим на земле, содеяли они первый шаг к неверию! И
ныне, с умалением греческой церкви, нам, русичам, надлежит сохранить и
пронести в чистоте и смирении веры истинные заветы Христа! На нас смотрит
Господь и от нас ждет подвигов духовных!
Подумай!
крещение Литвы? Литва, почитай, православная! Русичи - все, а и литвинов
половина никак!
Дону стояли с верою и выстояли! А Москву от безверия сдали!
молись! Сказано дедами: верного за грех сугубо накажет Господь!
православных землях! И с тем не Господу служат они, а Сатане!
русичи, кричали литвины... Один лишь Василий, уединясь с Софьей
Витовтовной, не принимал участия в богословском споре. Меж ними теперь шла
иная беседа - из улыбок и междометий, рассеянных слов и вздохов, нечаянных
касании рук и жаркого дыхания подступающей бури чувств, которая уже
охватывала Василия и понемногу начинала затягивать литовскую княжну.
бровь.
влюбленность в Софью. - Веру не меняют, как и Родину! - И смолк.
крестился в третий раз и как раз в римскую веру. Он подозрительно глянул
на девушку. Она, сверкнувши взором, уже хотела было спросить: <А ради
меня?!> - и прикусила язык. Поняла, что он ответит ей и что воспоследует
затем. Софья была хорошей ученицей своего родителя! Вместо того,
коснувшись пальчиками его руки, сказала:
тут поняла и, щадя самолюбие Василия, перевела речь, вопросив о королеве:
согласен ли он, что Ядвига красавица, каких поискать?
отмолвил он и, поднявши взор, решась, словно в воду, домолвил: - Ты милей!
мужа, внимательноглазый Витовт склонил голову: мол, все идет, как должно,
жена!
тем Витовт. - Да нет! У князя Дмитрия это не единственный сын! Овчинка
выделки не стоит... Ну, а тогда... Соню, конечно, надобно будет крестить в
православие, тут и слова нет... Нет, не решится Ягайло на таковую пакость!
Да и не до того ему нынче!
очень <до того>.
опустошенный, мрачно глядя перед собой. На миг все его затеи показались
Витовту бессильным метанием перед властью иной, давящей и подавляющей
силы, и он позавидовал этим русичам, так несомненно уверенным в
превосходстве себя самих и своей веры над всем этим каменным и пышным
великолепием католического Запада...
княжна. - Когда я спросила, не переменит ли веру, надулся как индюк! Вера,
мол, одна, как родина, и ее не меняют! Едва меня не оттолкнул...
повернулся язык. Дочь промолчала, поглядев затуманенным взглядом куда-то
вдаль.
привлек дочь к себе. Любил ее, иногда, чувствовал, паче, чем сыновей, из
которых пока еще не ведал, что получится. Слишком просты, бесхитростны
Орловский Гай Юлий
Шилова Юлия
Шилова Юлия
Корнев Павел
Махров Алексей
Флинт Эрик