одно, и этого он уже добился: они с ним торгуют. Почему бы не продавать им
идолов, если они поклоняются идолам? И притом за хорошую цену. Он
зарабатывает на этом деньги и заработает еще; он прекрасно знает, какие
заветные двери можно открыть при помощи денег. Как приятно будет в один
прекрасный день посмотреть, насколько высоко он поднимется с деньгами - так
высоко, что его уже не посмеют оттуда сбросить! На душе у Левенталя стало
чуть ли не празднично; он залпом выпил пиво и спросил еще, он предвкушал,
как вечером увидит за своим столом герра Фрейтага и даст тому почувствовать,
что стол - его, Левенталя, и что Фрейтага здесь только терпят из милости...
Левенталь закурил хорошую сигару и не спешил пить вторую кружку пива. Краем
уха он слышал, что эта свинья Рибер хотел вышвырнуть его из каюты - и
остался с носом, потому что этого Рибера тоже никто не желает заполучить в
соседи! Будет что рассказать кузине Саре, когда он наконец, даст Бог,
доберется до Дюссельдорфа. Левенталь был несколько огорчен и разочарован,
когда Фрейтаг не явился к ужину и ему пришлось есть все те же безвкусные
рыбные консервы в одиночестве. Надо уговорить его вернуться за этот стол,
хотя бы для видимости. Надо сказать ему на палубе, когда кругом будет
побольше народу, и громко, чтобы все слышали: мол, вы не обижайтесь на то,
что я тогда сказал, герр Фрейтаг. Мол, если для вас не нашлось другого
места, милости просим за мой стол. Интересно послушать, что он на это
ответит!
официант ответил без обиняков:
переодеваясь к ужину; Лиззи поглядела на нее и вся затрепыхалась, радостно
захихикала. Миссис Тредуэл равнодушно подняла глаза, и Лиззи очертя голову
ляпнула:
встряхнула свое серебристое плиссированное платье, облеклась в него и, на
ходу застегивая пояс, пошла к двери. - Кажется, он полагает, что в целом это
очень приятная перемена - кажется, он имеет в виду, что его теперешнее
общество гораздо лучше прежнего...
Фрейтага выставили из-за капитанского стола?.. Подумай, он столько всякого
мне про себя рассказывал, а вот об этом, про жену, ведь это так важно, не
сказал ни слова! Но он ее просто боготворит!.. А вся эта история -
постыдная, неслыханная, правда?
гнусность.
этому относимся.
вспыхнули. - С каких пор ты ищешь оправданий?
Дэвид? - тихо, огорченно сказала Дженни. - Ты же прекрасно знаешь, что он
женат и без памяти любит жену, он человек общительный, и ему одиноко, тут на
корабле, в сущности, не с кем словом перемолвиться... ох, как глупо, мне
просто совестно об этом говорить. Я тебя не понимаю. Прежде ты никогда не
ревновал...
все равно, пускай, лишь бы...
нежность, та сердечная размягченность, которая всегда только сильней их
запутывала. - Почему тебе хоть немного не льстит, если я ревную? Может быть,
все дело как раз в ревности? А по-другому объяснять мое поведение просто
глупо.
Ты дико разозлишься, Дэвид. Я подумала, может, ты пригласишь Фрейтага за наш
стол, ему, наверно, ужасно неудобно сидеть с тем нелепым человечком...
очаровательной сообразительностью. А может быть, Левенталю тоже нелегко?
не так уж плохо, и, если Фрейтаг перейдет к нам, Левенталь останется один,
как был, так ему вполне уютно.
приятнее, чем с Левенталем? - спросил Дэвид. - Откуда мы знаем, может,
Левенталь его вполне устраивает?
слов не сказал.
нам стали нравиться одни и те же люди. Но тебе удобней спросить.
черты заострились. - Мне кажется, ты пробуешь обращаться со мной как с
мужем.
обращение требуется мужьям.
я с восторгом перейду к Левенталю.
Обменялись холодными взглядами, полными ожесточенного упрямства, и каждый
молчаливо решил: если все это разобьется вдребезги, не я стану подбирать и
склеивать осколки! В другом углу бара, у них обоих на виду, виновник их
ссоры (вернее, предлог для ссоры), Фрейтаг, преспокойно распивал коктейли с
миссис Тредуэл - красивая пара, в отличном настроении, явно не нуждаются,
чтобы к ним лезли с помощью и сочувствием. При виде их все хладнокровие
Дженни, решимость, уверенность в своей правоте развеялись как дым. Она
обернулась к Дэвиду и смиренно подняла первый осколок чего-то, что они
разбили, потом другой и попыталась заново сложить в нечто целое.
кругом всякого, и никак я не отучусь соваться в чужие дела.
самым большим столом в баре - его заняли испанские танцоры, они жадно
поглощали огромные ломти торта и запивали их немыслимым количеством сладкого
кофе с молоком. Фрау Баумгартнер не удержалась и высказала по этому поводу
соответствующее поучительное соображение.
поглядела на мужнин бокал, где едва оставалось на донышке разбавленного
коньяку. - За все плаванье ни разу никто не видел, чтобы они пили что-нибудь
крепче столового вина, а чаще всего они ограничиваются кофе.
бывают лакомки, которые способны сверх меры пристраститься к тортам и
пирожным, и тоже во вред здоровью. - Он окинул беглым, зорким взглядом
коллекцию пирожных со взбитыми сливками на тарелке жены - О нравственности
этих испанцев, какова бы она ни была, нельзя судить по тому, что именно они
едят и пьют, моя дорогая. Что пользы в воздержании от одного лишь алкоголя
тем, кто погряз во множестве других пороков?
как они танцуют, а что женщины кокетничают... ну, они ведь цыганки.
мой милый, хватит малинового сока перед обедом, испортишь аппетит.
укоризненно улыбнулась ему и потом долго сидела, изредка вдыхая аромат
ликера, отпивая по капельке. Но и ликер не доставлял удовольствия... увы,
уже ничто, ничто в жизни не доставляет удовольствия!
шезлонга, опустила на самые брови красную шелковую вуаль, убивая этим сразу
двух зайцев: обрести нежный румянец благодаря отсвету косых солнечных лучей
и укрыться от нескромных взоров, пока она будет вносить новые записи в
дневник - последнее время она его совсем забросила.
или во сне (да, и в самом глубоком сне!) не тосковала по моему Отто, не
хотела бы его видеть и говорить с ним; но в последние дни мне его особенно
недостает, потому что случилась презабавная история, над которой мы очень
посмеялись бы вдвоем, маленькая комедия, прямо хоть сейчас на сцену: некоего
христианина, женатого на еврейке, по ошибке усадили за капитанский стол.
Внешность сего молодого человека весьма обманчива - с виду он вполне
приличен... можно только пожалеть, что он оказался способен на такую
ужасающую безвкусицу. Но сейчас не время спускать кому-либо подобные ошибки
- попросту говоря, ему надо закрыть всякий доступ в общество порядочных
немцев. Мы все за капитанским столом, разумеется, были восхитительно
единодушны - мы решили, что его следует отправить на самое подходящее для
него место: за один стол с евреем. Как я слышала, кое-кто из пассажиров за
другими столами немножко волнуется по этому поводу. Эти ужасные американцы,
и вульгарные Лутцы (швейцарцы!), и еще более вульгарные Баумгартнеры (они,
кажется, из Баварии) выставляют напоказ свое сочувствие этому типу.
Американцы меня не удивляют, они и сами способны на всякую низость и потому
не замечают низости в других; но немцы даже самого невысокого пошиба...
казалось бы, уже одна их кровь должна бы подсказать им правильный отклик на
Орловский Гай Юлий
Вронский Константин
Семенова Мария
Верещагин Олег
Трубников Александр
Шилова Юлия