Чтение 7–й страницы книги ~Капитан и Враг~

домом.

- Но ведь я хочу поговорить с тобой о Лайзе. Не могу же я говорить в ее
присутствии. - И снова умолк. Потом через две-три улицы спросил: - Ты
осторожно несешь эти эклеры, а? Не сдавливай пакетик. Ведь если на эти
пирожные надавить, они - как тюбики с пастой.

Я заверил его, что не давлю на них.

- Она очень любит эклеры, - сказал он мне, - и я хочу, чтоб ты донес их
в целости.

Мы прошли еще с сотню ярдов, прежде чем он снова заговорил.

- Я хочу, чтобы ты сообщил ей, - сказал он, - сообщил ей... но очень
осторожно, учти... что меня месяц или два не будет.

- А почему вам самому не прийти и не сказать ей?

- Неохота заниматься объяснениями. Я не люблю лгать Лайзе, а если
сказать правду, она только станет волноваться. А ты ей скажи... скажи, я
даю слово чести - не забудь: слово чести, - что вернусь и все пойдет чин
чином. Просто несколько месяцев меня не будет. Вот и все. И, конечно,
передай ей мою любовь... не забудь: мою любовь. - Он помолчал, затем
озабоченно спросил: - Ты знаешь, где мы сейчас находимся? Знаешь, как
найти дорогу назад?

- Да, - сказал я, - лавка мясника через один перекресток. Я туда часто
хожу.

- Ну, сынок, в таком случае я с тобой прощаюсь. Мне пора в путь. -
Однако ему почему-то явно не хотелось уходить. Он спросил меня: - Вы с ней
хорошо ладите?

- О" да, - сказал я, - отлично.

- Ты зовешь ее "мама", как я велел?

- Она хочет, чтоб я звал ее Лайза.

- Ох, в этом вся Лайза. Она любит, чтоб все было правильно и правдиво.
Я восхищаюсь ею за это, но беда в том, что поступать правильно и правдиво
бывает иной раз опасно. К примеру, куда спокойнее было бы, если б ты звал
ее "мама", а не "Лайза". Если люди услышат, что ты зовешь ее "мама", они
примут это на веру. И не станут задавать вопросы.

- Она говорит, люди могут удивиться, откуда я взялся.

Он немного поразмыслил над моим ответом, потом сказал:

- Да. Я об этом не подумал. Возможно, она права. Она все до конца
продумывает. Научилась этому в школе страдания, бедная Лайза. Этот
чертяга, твой отец...

- А она знает моего отца? - с любопытством спросил я, так как сам почти
его не помнил.

- Когда-то знала, но ты не говори с ней о нем. Я хочу, чтоб она забыла.
- Он повторил: - Забыла... - И добавил: - А я вот чуть не забыл самое
главное. - Он достал из кармана конверт и сказал: - Отдай ей это и скажи,
что, если случится какая беда, если она будет в чем-то нуждаться... пусть
отдаст это она знает кому.

- "Отдаст это она знает кому", - повторил я. Это требовало запоминания
- совсем как фраза на уроке грамматики.

Он спросил:

- Она счастлива там, с тобой?

- Вроде все в порядке, - сказал я.

- Я не хочу, чтобы ей было одиноко - никогда. А обо мне она хоть иногда
говорит?

- О, да, - сказал я ему. - Все интересуется, когда вы объявитесь. И
прислушивается к шагам.

- Мне кажется, - сказал он не очень уверенно, - она немножко привязана
ко мне. По-своему, конечно.

Эта фраза пришла мне на память, когда Лайза в свою очередь сказала мне
(а я только что вручил ей конверт "вместе с его любовью"):

- Право же он, мне кажется, очень привязан ко мне - по-своему. - Ни
один из них, казалось, не был уверен в другом. Она добавила: - А тебе он
нравится?

В те дни мы, видно, все трое немало и о многом размышляли.

- Тебе нужно хорошенько узнать Капитана, - заметила она и произнесла
это так убежденно, что я по сей день помню в точности ее слова. На
мгновение она как бы приоткрыла мне важный секрет, который мог прояснить и
подернутое тайной прошлое, и не менее таинственное будущее, ожидавшее нас.

Что же до ближайшего будущего... ну, может быть, и не совсем
ближайшего, так как я уже не могу припомнить, сколько прошло времени,
прежде чем мы снова увидели Капитана, и в памяти у меня не сохранилось его
возвращение. Было это через несколько недель или месяцев? Неважно; мне
помнится вечер, когда он повел меня в кино - по-моему, на "Кинг-Конга".
(Даже для моих юных глаз этот фильм выглядел уже тоща старым, но я помню,
как Капитан, купив билеты, заметил: "В этом старом клоповнике крутят
старые фильмы, а старые фильмы - они всегда самые лучшие".) Народу в кино
было немного, так как было еще рано, но Капитан с большим тщанием выбирал
нам места; для меня это было чуть слишком близко, и я спросил, нельзя ли
пересесть на несколько рядов назад. Ответом было решительное "нет", и я
заключил, что Капитан стал близорук с возрастом: мужчина за сорок
представлялся мне тоща столь же древним, как пирамиды. Кинг-Конг (если это
был Кинг-Конг) скакал по небоскребам с блондинкой на руках - имени ее я не
помню. Все преследовали его - полиция, солдаты, даже, помнится, пожарные.
Девушка сначала немного побрыкалась, но вскоре утихомирилась.

- Роскошная история, - шепнул мне в правое ухо Капитан.

- Да.

По-моему, по сюжету власти - не помню, какие они там были, - даже
выслали против Кинг-Конга самолеты, а он, естественно, интересовал меня
куда больше, чем его ноша.

- Почему он ее не бросит? - спросил я.

Наверное, я показался Капитану очень бессердечным, потому что он
отрезал:

- Он же любит ее, малыш. Неужели тебе непонятно, что он... любит ее?

Но мне это, конечно, было непонятно. Я же видел как девица пинала
Кинг-Конга, а я считал, что, если любишь человека, значит, он тебе
нравится, разница лишь в том, что при любви еще и целуются, только
поцелуям я не придавал большого значения. Целоваться меня заставляла
тетка, но ведь если человек тебе нравится или ты его любишь, не станешь же
ты его пинать. Пинают врага, чтобы сделать ему больно. Это я достаточно
хорошо понимал, хотя у меня никогда не возникало желания причинить кому-то
боль - разве что мальчишке по имени Туайнинг, который много лет тому назад
мучил и преследовал меня как амаликитянина.

Когда в зале зажглись огни, я обнаружил странную вещь; я увидел в
глазах Капитана слезы. Мне тоже было жаль Кинг-Конга, но не настолько.
Как-никак он же был сильнее всех и мог пинаться в ответ, а вот я не мог
пнуть Туайнинга - он был на два года старше меня. Я решил что Капитана
расстроило что-то другое, и спросил:

- Что-то случилось?

- Бедняга, - сказал он, - весь мир был против него.

- Мне понравился Кинг-Конг, но зачем он все время таскал с собой эту
девушку - он же ей не нравился!

- С чего ты взял, что он ей не нравился?

- Потому что она его пинала.

- Пинок-другой еще ровно ничего не значит. Так уж они устроены, эти
женщины. Он же любил ее. Несомненно, любил.

Опять это бессмысленное слово "любовь". Как часто тетка спрашивала
меня: "Ты меня любишь?" И я, конечно, всегда отвечал: "Да". Это самый
легкий выход из трудного положения. Не мог же я ответить ей: "Осатанела ты
мне до смерти". Она была по-своему добрая женщина, но теперь я то и дело
невольно сравнивал ее сандвичи с обедом, которым угостил меня в "Лебеде"
Капитан. Я уже понимал, что Капитан мне нравится, и был уверен, что это
нежное слово "любовь" с ее таинственными требованиями никогда не войдет в
наш обиход.

После кино прогулялись немного, затем Капитан остановился на
перекрестке и спросил меня, как уже спрашивал однажды:

- Ты знаешь дорогу домой?

Слово "дом" все еще повергало меня в некоторую растерянность, хотя я и
сам - в порядке эксперимента - уже начал его употреблять. Это слово всегда
употребляла тетка, а в тех редких случаях, когда мы встречались с Сатаной,
он, конечно, тоже его употреблял; он говорил: "Пора ехать домой, малыш",
хотя подразумевал под этим поезд в Ричмонд и дом моей тетки. Я сказал:

- Домой?

- К Лайзе, - сказал Капитан, и у меня возникло чувство, что я в чем-то
не оправдал его надежд, но не понимал, в чем именно.

- Конечно, - сказал я, - это ведь всего в трех кварталах отсюда. А вы
разве не идете со мной?

- Лучше нет. - Он сунул мне в руку газету и сказал: - Отдай это ей.
Скажи, пусть прочтет вторую страницу, но волноваться не надо. Все будет
о'кей.

И я отправился "домой" - они ведь хотели, чтобы я это так называл, -
несколько разочарованный тем, что Капитан не пошел со мной.

3

Любить и нравиться - мне, ребенку, наверное, трудно было провести грань
между этими двумя понятиями. Даже в последующие годы, когда сексуальное
влечение начало играть в моей жизни свою роль, я ловил себя на том, что
задаюсь вопросом, люблю ли я ту или иную девушку, или же она мне только
нравится, потому что мы оба получаем от наших встреч удовольствие?