дипломатиком. - До банка меня не подбросили, на работу опоздал, а теперь еще
ваяй ему, понимаешь, "зад"!
боевика: прямо из крыши мелькающего впереди "Ягуара" вылез до пояса Герт с
лучеметом в руках, в котором Заноза узнал свой "скарабей"... Папаша Костен
посоветовал сыну вполне серьезно:
ряда". Толик славился своим пренебрежением к авторитетам и не пропускал случая
этим блеснуть. Единственным истинным авторитетом он почитал самого себя, и не
миновать бы ему злой беды со своим личностным культом, кабы подлинные
авторитеты, вроде того же Папаши Костена, воспринимали его всерьез.
его на свет. Его никак не радовал конфликт с Рексами, грозивший перерасти в
будущем в серьезную конфронтацию: не видать тогда Осы, как своей родинки за
ухом. Поскольку Герт сегодня был в ударе и решил изображать из себя крутого
гангстера, Кики предпочел бы встретиться с ним как-нибудь в другой раз и
желательно один на один. Но коль уж, как говорится, пошла такая пьянка - вокруг
такси уже мелью предупредительные вспышки лазеров, - делать было нечего, кроме
как доставать из-под кресла последний "огурец". Кики взялся за монтировку двумя
руками, уперев в нее пристальный взгляд, вроде как впал в транс.
галерки. Толик молчал - то ли согласно, то ли протестующе, но к работе
подключился: через десять секунд общего напряженного молчания простенький
салон такси с собой начал удлиняться, потолок заметно понизился, окна сузились
и округлились, руль под ладонями Папаши трансформировался в изогнутый штурвал.
Приборная панель плавно перетекла в подобие пульта. Снаружи автомобиль приобрел
приятную для глаза аэродинамичную обтекаемость, лишь цвет его остался прежним -
ядовито-зеленым цветом городского такси.
новую форму. Скоро вместо примитивного оружия ближнего боя Заноза имел на
вооружении небольшой лазерник карабинного типа довольно топорной модификации:
на мелкие ухищрения у Кики сейчас не имелось времени.
не решились открыть огонь на поражение, рассчитывая отделаться от назойливых
кредиторов без лишнего кровопролития - наивные с их стороны надежды, учитывая
характер Папаши. Между тем сам Папаша не подозревал, что гонится, быть может,
за собственной смертью и только Занозе было известно, что веерник у Герта
подлинный. Оружие, сляпанное только что наскоро из монтировки, могло нанести
удирающим должникам лишь временные раны. Однако раны Странников, постоянных
жителей Перекрестка Миров, исчезнут без следа в новой реальности на следующее
же утро. При условии, что нанесены они чем-то, взятым или состряпанным из
декорации, вроде вот этого лазерника, а не подлинным оружием, сработанным
мастерами Перекрестка. Если Странника убивали таким оружием, то это было
всерьез и навеки.
смертельная угроза его не остановит, но подольет в огонь его праведного гнева
бензинчика ярости и наверняка уже спровоцирует длительный межклановый конфликт.
К тому же он подозревал, что Герт не собирается использовать подлинник - не та
ситуация, несерьезная, скорее игровая, - а демонстрирует его просто для
острастки.
успел: дверца старого такси держалась на честном слове, и этот дефект перешел
по наследству к "Торпеде". Как только Заноза доверил вес своего тела
предательской двери, она подалась и тут же распахнулась во всю ширь, вытянув с
собой Занозу, пронесла его, спешно поджавшего ноги, десяток метров над
асфальтом, а потом взяла да и оторвалась. Вместе с Занозой, разумеется.
Последнее, что он услышал, было его имя, донесшееся с отчаянным выхрипом из
дверного проема. Потом он упал, отцепившись при ударе от дверцы, прокатился
вместе с ней по асфальту, больно трахнулся напоследок обо что-то головой, тут и
становился.
глобальные перемены. Что там стряслось с окружающим миром, Заноза понял еще до
открытия век: произошла полная смена декорации, иными словами - он вылетел из
одной реальности в другую. И вылетел с треском, прихватив с собой подлую дверь,
невинно зеленеющую неподалеку, словно крохотный изумрудный оазис на идеально
ровной безжизненной равнине, куда ее вместе с Занозой выбросило, как
отбракованный дубль, из самого критического момента гангстерской погони. Такое
порой случалось со Странниками, как правило-в экстремальных ситуациях (при
выпадении окно, например), а иногда и просто по ходу жизни стоило только в
особо взвинченном состоянии стремительно свернуть за угол или резко шагнуть
через порог.
хваткой: это оказался свежеизготовленный, но так и не выстреливший ни разу
лазерник. Первым сильнейшим желанием Занозы было запульнуть этим вторым
предметом в первый - то есть в паскудную дверь, причем не путем нажатия на
гашетку, а по старинке, путем метания. Он уже было замахнулся, да передумал,
решив, что оружие в незнакомой декорации лишним не будет. В направлении двери
он просто в сердцах плюнул.
бесполезно: пустыня крепко держала своего пленника. Эта безрадостная реальность
казалась нерушимой и выглядела так, будто сам воздух в к ней от многовековой
неподвижности застоялся, превратившись в невесомое подобие крепкого чая. А
Кики Заноза посреди этого разливанного чайного моря напоминал единственную
потонувшую в зыбких глубинах чаинку, потерявшую надежду вынырнуть. Попытку он
решил повторить через некоторое время, пока же все говорило о том, что он здесь
застрял.
куда-то, не выбирая направления. А что тут было выбирать - кругом одно и то
асе, и даже солнце в этой декорации отсутствовало просто как класс (возможно -
скрывалось за бурой пеленой, заменявшей здесь облака).
представления, когда с небес стало что-то падать. Это напоминало очень крупный
снег - невероятно крупный, каждая снежинка была величиной с кулак. Одна такая
"снежинка" коснулась в сонном отвесном падении его лица - прикосновение было
теплым и мягким, как будто пуховым. Он поймал другую "снежинку" в ладонь, сжал,
и она тут же рассыпалась, утекла между пальцев легкой пылью. Заноза хотел было
лизнуть ладонь, но сдержался: неизвестно еще, что за отрава сыплется с небес в
этой гиблой декорации: не исключено, что и кислотная - неспроста же здесь все
повымерло, не то что травинки или суслика - даже камушков и пригорков не
осталось, все словно разъело и приплюснуло до кондиции каким-то грандиозным
небесным прессом.
падали, покрывая почву легким покрывалом - точной имитацией снежного, только
рассыпающегося под ногами в бесплотный пепел. "Ну и попал!" - методично долбила
в мозгу единственная мысль, остальные мысли копошились бессвязно и ядовито,
сбившись в змеиный клубок. Вскоре ухо его уловило странный шум, похожий на
отдаленный шелест листвы под ветром, одновременно впереди наметилось какое-то
движение. Он сделал еще несколько шагов, всматриваясь, никак не в силах
разобраться сквозь снег...
неохватные колонны ног. Заноза замер. Но не в испуге. Слишком могучее озеро
злости кипело сейчас в его груди, чтобы он мог просто так взять и испугаться
при виде нескольких тонн живого мяса. Зря он сетовал, что в этой пустыне некого
пнуть - оказалось, что есть, и очень даже есть кого. "Вот и первый суслик, -
хмыкнул Заноза, рассматривая громадину, проплывающую невозмутимо, словно
океанский лайнер, шагах в десяти перед ним. - Интересно, из какой норки он
вылез? Надо будет повнимательней смотреть здесь под ноги, не ровен час -
провалишься. Если только "это" не слетело с местных небес вместе с первым
снегом".
крохотного путешественника. Не исключено, что оно вообще было слепым - ни
головы, ни глаз... Занозе такое чудо природы было внове: нечто вроде гигантской
взбитой перины светло-коричневого цвета, на восьми ногах-колоннах, растущих из
брюха в произвольной последовательности. Головы существо действительно не
имело, на ее месте висел, равномерно мотаясь из стороны в сторону, громадный
хобот с широким плоским раструбом. В этот раструб, как в грандиозный пылесос, с
мощно засасывался близлежащий "снежный" покров.
под ногами "снег" и давя в себе позывы попробовать все-таки его на вкус.
после себя широкую и ровную, как автомагистраль, дорогу. Заноза направился по
ней в обратную сторону, интересуясь, из какой такой норки вылезло это
гигантское "снегоядное". Вскоре путь пересекла еще одна свежая "магистраль":
зверь обитал здесь не в одиночестве! Занозе стали попадаться новые следы, со
всех сторон доносился характерный шорох: где-то в снежной пелене двигались,
питаясь, тучные стада снегопожирателей. Оставалось неясным, где они до сих пор
прятались и откуда вышли на выпас. Впрочем, каких только чудес не водилось на
Перекрестке, чтобы разобраться в каждом, не хватило бы и целой жизни.
выдохлась. Он уселся посреди "дороги" и понуро опустил голову, в которую не
стучалось ни единой свежей мысли. Папаша Костен рассказывал ему однажды о
похожем случае, произошедшем по молодости с ним самим: Папашу - то есть тогда
еще не Папашу, а зеленого юнца Костена - выбросило в безлюдную декорацию, где
он бродил в течение нескольких суток. По прошествии многих лет, став уже не
единожды папашей и главой клана, Костен пришел к выводу, что Страннику,
стоящему на жизненном перепутье, дается таким образом время, чтобы привести в
порядок мысли и хорошенько обдумать свой дальнейший шаг, от которого, быть
может, зависят в будущем судьбы всего Перекрестка. Заноза не воспринял всерьез
философские сентенции Папаши, теперь же такое объяснение показалось ему вполне






Орловский Гай Юлий
Ковальчук Вера
Самойлова Елена
Посняков Андрей
Афанасьев Роман
Махров Алексей