медведя. Казз и Бест не решались нарушить молчание, но явно жаждали
скрыться от бури. У остальных погода тоже не вызывала энтузиазма.
место для нас. И я уверен - если монарх пожелает, то место найдется. А
если не пожелает, то я все равно попаду на борт "Рекса". Ничто и никто
меня не остановит!
раскололся надвое. Сломя голову, Казз и Бест помчались к ближайшей хижине.
Дождь полил как из ведра.
громко, пронзительно выкрикнул:
украли, и теперь ему необходимо попасть домой до восхода солнца, дабы не
стать посмешищем в глазах людей. Мокрая трава хлестала по коленям. Он
вышел на обочину дороги и пошел по асфальту. Но идти все равно было
трудно, а туман быстро редел. Вскоре справа он увидел купы деревьев.
долгий путь. Следовало идти побыстрее, тогда он сможет проскользнуть
незамеченным, не потревожив родителей. Конечно, двери уже заперты, но он
бросит камешек в верхнее окно и разбудит Рузвельта. Его брату исполнилось
лишь восемнадцать, но он уже превратился в завзятого пьяницу и бабника,
гонял на мотоцикле по округе со своими затянутыми в кожу дружками. Сегодня
воскресенье, и сейчас, распространяя запах виски, он храпит в комнате,
которую делит с Питером.
Фригейт питал отвращение к "этому типу из Белого Дома" и обожал "Чикаго
Трибюн", которую каждое воскресенье ему вручали на пороге дома. Его
старший сын не терпел ни газет, ни газетных писак, и признавал лишь
комиксы. Когда он научился читать, то каждый выходной, после какао,
оладий, бекона и яиц, с нетерпением ждал очередную книжицу с приключениями
Честера Гампа и его друзей, разыскивающих золотой город,
волшебника-великана Панджаба, крошки Энни и ее громады-отца, злодея Эспа и
мистера Эма, похожего на Санта-Клауса и древнего, как сама Земля,
способного путешествовать во времени. А потом были Барней Гугл, и
Смеющийся Джек, и Терри, и пираты. Упоительно!
голым, в темноте и сырости пробирался по деревенским дорогам? Нетрудно
представить. Они давали ему ощущение тепла и уюта, даже счастья,
наполнявшем его в часы, когда живот бывал набит вкусной маминой стряпней,
когда тихонько наигрывало радио, а отец посиживал с газетой на стуле и
читал статьи полковника Блимпа. Пока мама суетилась на кухне, готовя
завтрак двум его младшим братьям и маленькой сестренке, он устраивался на
полу в гостиной, наслаждаясь страницами комиксов. Потом его сестра, нежно
любимая Джаннета, очень быстро выросла, сменила трех мужей и бесчисленное
количество любовников, поглотила сотни бутылок виски - проклятие семьи
Фригейтов.
А сейчас он в комнате, совершенно счастливый... нет, и это исчезло... он
не в доме, а на заднем дворе - голый, дрожащий от холода и ужаса перед
грядущим позором. Он бросил камешек в окно крошечной спальни под самой
крышей, надеясь разбудить брата.
Иллинойс. Город рос, дома расползались все дальше, и сейчас его границы
находились в полумиле от дома. Тогда-то у них появился водопровод и даже
уборная, первая в его жизни уборная в доме. Затем каким-то образом этот
дом превратился в миссурийскую ферму, где он жил с отцом, матерью и
братьями в двух комнатах, сданных фермером их семье.
институте города Терре-Хот и диплом Интернешнл Корреспонденс Скул)
некоторое время работал на электростанции в Мехико, штат Миссури. На ферме
был птичий двор, где Питера потрясло и ужаснуло открытие: куры поедают
живность, а он ест кур, которые питаются живыми существами! Это было
первое осознание каннибализма как основы окружающего его мира.
подобных. Он повернулся на другой бок, вновь проваливаясь в сон и
совершенно отчетливо сознавая свое полупробуждение между двумя сериями
видений. Иногда он просматривал этот бред сразу и целиком. За ночь сон мог
неоднократно вернуться к нему; бывало, он преследовал Фригейта несколько
лет подряд.
протяжении писательской карьеры ему пришлось работать над двадцать одной
серией романов. Десять были готовы, остальные - еще не завершены, когда
великий небесный издатель внезапно призвал его к себе.
никогда) не мог что-либо закончить. Вечная Великая Незавершенность!
Впервые он почувствовал ее груз еще в мятежной юности, когда изливал свои
волнения и муки коллеге-первокурснику, сыгравшему случайную роль его
духовного наставника.
огненно-рыжей шевелюрой, всегда носивший пестрые галстуки.
кроме дальнего уханья совы. Вдруг в тишине послышалось ворчание двигателя,
возник слабый свет фар, он разгорался, сиял, затем совсем рядом рявкнул
гудок. Он бросился в сторону, пытаясь скрыться в тумане и переждать, пока
черная громада автомобиля проплывет мимо. При свете фар он увидел
великолепный "Дюзенберг" - в точности такой, каким правил Горри Грант в
фильме "Цилиндр", который ему удалось посмотреть на прошлой неделе. За
рулем громоздилась некая бестелесная, бесформенная масса; он видел лишь
глаза - светло-серые, как у его немецкой бабушки по матери, Вильгельмины
Кайзер.
двинулась к нему. Он замер, не в силах шевельнуться, отскочить в сторону,
а темная громада надвигалась все ближе и ближе...
сон?.." и вновь провалилась в дрему, слегка посапывая.
его тяжестью, матрас - два покрывала, скрепленные магнитными застежками и
набитые листьями - просел. Земляной пол покрывали циновки; в окнах,
затянутых полупрозрачными пленками из рыбьих внутренностей, мерцал слабый
свет ночного неба. Он встал, направился к двери, вышел и помолился. С
крыши еще капало. Сквозь расщелину между холмами ему был виден огонь над
крышей сторожевой башни и силуэт часового, облокотившегося на перила; он
глядел на Реку. Показались и другие огни - на мачтах судна, которого он
прежде не видел. Второго стражника на вышке не было - наверное, он
спустился к Реке, чтобы допросить рулевого. Опасности он там явно не
усмотрел, иначе барабаны уже забили бы тревогу.
хронологическая путаница. В 1937 году Рузвельту было только шестнадцать, а
мотоцикл и крашеные блондинки появились двумя годами позже. Семья уже жила
в новом большом доме с несколькими комнатами.
Что бы это значило? В первую минуту его безумно напугало это видение.
Почему бабка явилась в столь устрашающем обличье?
помочь его матери в уходе за ребенком. По маминым рассказам, она прожила с
ними пять лет, но он совсем не помнил ее, хотя и видел еще раз - в
двенадцатилетнем возрасте. В нем сохранилась убежденность, что в детстве
она совершила с ним нечто ужасное, хотя была добродушной старушкой,
правда, несколько склонной к истерии. Когда дети ее дочерей ушли из-под ее
опеки, она потеряла с ними всякую связь.
рака желудка после долгой и мучительной агонии. Он видел ее фотографии,
где она была снята двадцатилетней - миниатюрная блондинка с очень
светлыми, видимо, голубыми глазами, с тонкими и плотно сжатыми губами,
фамильной чертой Кайзеров. На этих старых фотографиях люди выглядели так,
словно перенесли все тяготы жизни, но не согнулись под ее ударами.
тоже прошла тернистый путь. Они принадлежали к баптистской церкви, в
Тюрингии их преследовали, травили, так что им пришлось сменить Германию на
землю обетованную. Странно, подумал Фригейт, его родственники с обеих
сторон всегда выбирали религию меньшинства, часто весьма причудливую.
Возможно, жаждали потрясений?
обрели златых гор. После долгих лет изнурительной работы, иссушающей душу
бедности, смерти детей, а затем и родителей, Кайзеры нашли свою судьбу.
Одни стали преуспевающими фермерами, другие - владельцами механической
мастерской в Канзас-Сити.
голубоглазой десятилетней девочкой. В восемнадцать она вышла замуж за
человека на двадцать лет ее старше - возможно, в его жилах текла индейская
кровь; кажется, он участвовал в кантрильском мятеже. Так ли это -
неизвестно, в родне Фригейта с обеих сторон было достаточно бахвалов. Все
они пытались выглядеть лучше или хуже, чем на самом деле. Мать Питера
Орловский Гай Юлий
Шилова Юлия
Земляной Андрей
Маккарти Кормак
Сертаков Виталий
Березин Федор