Чтение 71–й страницы книги ~Роботы Утренней Зари~

бессознательное состояние и третий и последний - на точке половой
релаксации. "Он пришел первым!" Это все еще не имело смысла, однако он
убедил Председателя и добился всего, что хотел, без этого. Имело ли это
вообще какое-нибудь значение, если это было частью механизма, который не
пригодился? Может, это вообще бессмыслица?

Это саднило где-то в уголке его мозга, и он шел на ленч победителем
без настоящего ощущения победы. Что-то он все-таки упустил.

Еще одна вещь: станет ли Председатель настаивать на своем решении?
Амадейро проиграл сражение, но он не из тех, кто отступается. Даже если
поверить его высказыванию, что им не движет тяга к личной славе, а лишь
патриотизм - все равно, он не отступится.

Бейли счел нужным предупредить Фастальфа.

- Д-р Фастальф, я не думаю, что дело кончено. Амадейро будет
продолжать борьбу за исключение Земли.

- Будет, конечно, - кивнул Фастальф, - но теперь я этого не боюсь.
Когда дело с Джандером заглохло, я уверен, что всегда сумею сманеврировать
в Совете. Не бойтесь, м-р Бейли, Земля пойдет вперед. Не бойтесь также
личной опасности со стороны Амадейро. Вы уедете с этой планеты до захода
солнца и Дэниел, конечно, проводит вас. Кроме того, рапорт, который мы
пошлем с вами, еще раз здорово поможет вам в продвижении.

- Я рад уехать, но надеюсь, что у меня хватит времени проститься с
Глэдис и с Жискаром, который спас мне жизнь в ту ночь.

- Какой вопрос, м-р Бейли! Но кушайте, пожалуйста.

Бейли ел, но без удовольствия. После конференции с Председателем и
последовавшей за ней победой пища казалась безвкусной.

Он мог бы и не победить. Председатель мог оборвать его. Амадейро мог
бы все начисто отрицать. Могли бы и не принять слова или рассуждения
землянина.

Но Фастальф сиял.

- Я боялся самого худшего, м-р Бейли. Я боялся, что встреча с
Председателем преждевременна и что вы ничего не сможете сказать, что
помогло бы ситуации. Но как хорошо вы сумели это сделать! Я с восхищением
слушал вас. В какой-то момент я опасался заявления Амадейро, что его слово
значительнее слова землянина, который, в сущности, в постоянном
полубезумном состоянии, находясь на чужой планете на открытом...

Бейли холодно перебил его:

- Простите, д-р Фастальф, но я не был в постоянном полубезумном
состоянии. Та ночь была исключительной, и я только тогда утратил контроль
над собой. Все остальное время на Авроре я время от времени испытывал
неудобства, но разум мой был всегда в отличном состоянии.

Ему дорого стоило подавление злости при конфронтации с Председателем,
и эта злость теперь выплеснулась наружу.

- Только во время грозы, сэр, и еще пару секунд при посадке
корабля...

Он даже не осознал, как пришла мысль - воспоминание -
интерпретация... Только что этой мысли не существовало, и вдруг она
взорвалась в мозгу, словно все время была там, и нужно было только лопнуть
мыльному пузырю, чтобы она показалась.

- О, дьявол! - сказал он благоговейным шепотом и ударил кулаком по
столу, так что зазвенела посуда. - О, _д_ь_я_в_о_л!

- Что такое, м-р Бейли? - удивленно спросил Фастальф.

Бейли уставился на него. Вопрос не сразу дошел до него.

- Ничего, д-р Фастальф. Я просто подумал о дьявольской наглости д-ра
Амадейро - он нанес ущерб Джандеру, постарался взвалить вину на вас, довел
меня до полусумасшествия в грозовую ночь, да еще пользовался этим, чтобы
навести сомнения на мои утверждения. Я сейчас на секунду пришел в ярость.

- Ну, не стоит, м-р Бейли. А ведь в самом деле, вполне возможно, что
Амадейро погубил Джандера. Чисто случайное событие. Обследование Амадейро
могло усилить неблагоприятные обстоятельства и вызвать такое случайное
событие, но я не смог бы этого доказать.

Бейли слушал вполуха. То, что сейчас говорил Фастальф, было фикцией
и, как сказал бы Председатель, не относилось к делу. В сущности, все, что
произошло, все, что Бейли объяснил - не относилось к делу. Но от этого
ничего не изменилось.

Кроме одного... через некоторое время.

О, дьявол! - прошептал он в глубине своего мозга и вдруг вернулся к
ленчу и стал есть с удовольствием.

Бейли еще раз перешел лужайку между домами Фастальфа и Глэдис. Он
увидит Глэдис четвертый раз за три дня и - его сердце сжалось в тугой
комок - в последний.

Жискар шел на некотором расстоянии от него и внимательнее обычного
осматривал окрестности. Конечно, теперь, когда Председатель получил все
факты, во всем, что касалось безопасности Бейли, должно было наступить
ослабление - если раньше и была какая-то опасность, кроме как для Дэниела.
Видимо, Жискару не дали новых инструкций.

Он только один раз подошел к Бейли, и то, когда сам Бейли позвал его.

- Жискар, а где Дэниел?

- Дэниел на пути в космопорт, сэр, вместе с несколькими другими
роботами из штата, чтобы устроить вашу отправку на Землю. Когда вы
приедете в космопорт, Дэниел встретит вас и будет с вами на корабле, пока
не доставит вас на Землю.

- Приятно слышать. Я дорожу каждым днем пребывания с Дэниелом. А вы,
Жискар, не поедете с нами?

- Нет, сэр. Мне приказано остаться на Авроре. Но Дэниел будет служить
вам хорошо и без меня.

- Я в этом уверен, Жискар, но мне будет недоставать вас.

- Спасибо, сэр, - сказал Жискар и быстро отошел. Бейли задумчиво
посмотрел ему вслед. Нет. Сначала первое дело. Надо увидеться с Глэдис.

Она бросилась ему навстречу. За два дня все изменилось. Она не
смеялась, не шутила, она все еще была серьезна, но аура тревоги исчезла.
Вокруг нее чувствовалось что-то вроде безмятежности, словно она осознала,
что жизнь все равно продолжается и даже может становиться временами
приятной. Она тепло, по-дружески улыбнулась и протянула к нему руки.

- Возьми их, Илия, - сказала она, когда он заколебался. - Смешно
теперь отступать назад и уверять, что ты не хотел прикасаться ко мне в
прошлую ночь. как видишь, я помню об этом и никогда не раскаюсь. Совсем
наоборот.

Бейли произвел необычную для него операцию: улыбнулся в ответ.

- Я тоже помню, Глэдис, и тоже не жалею. Я бы охотно сделал это
снова, но я пришел проститься.

По ее лицу прошла тень.

- Значит, ты возвращаешься на Землю. Но по сведениям, которые я
получила от роботов, все время циркулирующих между домом Фастальфа и моим,
все прошло хорошо. Ты _н_е_ м_о_г_ потерпеть неудачу.

- Я и не потерпел ее. Д-р Фастальф полностью победил. Не думаю, что
теперь будут какие-либо намеки на его причастность к смерти Джандера.

- В результате твоих слов, Илия?

- Думаю, да.

- Я так и знала. Я знала, что ты это сделаешь, когда советовала
вызвать тебя. Но почему же тебя отсылают домой?

- Именно потому, что дело разрешилось. Если я останусь здесь дольше,
я, видимо, буду постороннем раздражителем в политическом теле.

Она с сомнением поглядела на него.

- Не совсем понимаю, что ты под этим подразумеваешь. Для меня это
звучит, как земное выражение. Но это не важно. Важно другое: ты обнаружил,
кто убил Джандера?

Бейли оглянулся - Жискар стоял в одной нише, робот Глэдис в другой.
Глэдис без труда поняла этот взгляд.

- Илия, пора бы научиться не стесняться роботов. Ты же не стесняешься
стула или портьеры.

Бейли кивнул.

- Ну, ладно. Глэдис, мне страшно жаль... прости меня... Но я сказал
там, что Джандер был твоим мужем.

Она широко открыла глаза. Он поспешно продолжал:

- Я был вынужден. Это было очень существенно для дела, но я обещаю,
что это не повредит твоему положению на Авроре. - Он коротко передал ей о
событиях на встрече с Председателем и заключил: - Как видишь, Джандера
никто не убивал. Умственное замораживание произошло от случайного сдвига в
позитронных путях, хотя вероятность такого случая, видимо, была усилена
тем, что с ним делали.

- А я ничего не знала, - простонала она. - Я ничего не знала. Я
проморгала подлый план Амадейро. И он виноват в смерти Джандера так же,
как если бы зарубил его топором.

- Глэдис, - с жаром сказал Бейли, - это несправедливо. Он не имел
намерения повредить Джандеру, он делал то, что по его мнению, было благом
для Авроры. И за это он наказан. Он потерпел поражение, планы его рухнули,
а Институт Роботехники перейдет под управление д-ра Фастальфа. Ты сама не
могла бы придумать для него большего наказания.

- Я подумаю насчет этого. Но что мне делать с Сантириксом
Гремионисом, этим молодым лакеем, которому было приказано завлечь меня.